На прошлой неделе Минфин внес на общественное обсуждение проект закона, которым предусматриваются наказания за выпуск денежных суррогатов, а также за изготовление и распространение софта для их выпуска. Как гласит так называемый закон Грешема, плохие деньги вытесняют из обращения хорошие деньги. И если речь идет о денежных суррогатах, которые подрывают денежно-кредитное обращение, основанное на эмиссии национальной денежной единицы, то любые меры, которые поставят заслон их выпуску, следует только приветствовать.
Однако что считать денежными суррогатами? Минфин в законопроекте использует такую формулировку: «Выпуск (эмиссия) объектов имущественных прав, в том числе в электронном виде, используемых в качестве средства платежа и (или) обмена и непосредственно не предусмотренных федеральным законом (далее – денежные суррогаты)…» И речь идет не только о выпуске денежных суррогатов: в законопроекте предлагается дополнить КоАП РФ статьей 14.15.3, сулящей штрафы до 1 млн рублей за «совершение операций с денежными суррогатами». А это при расширительном толковании на местах может сильно дезорганизовать нашу жизнь.
Что, например, насчет бартера, расчетов векселями и иными ценными бумагами? Как быть с различными вариантами зачета встречных однородных требований или договором цессии? В итоге даже директор столовой, выпуская обеденные талоны, станет заложником поведения своих посетителей: вдруг кто-нибудь из них поменяет лишний талон на деньги своему сослуживцу, чем подведет талон под статус денежного суррогата, а его «эмитента» — под статью?
Закон против биткоинов
Впрочем, если предположить, что все укорененные на рынке варианты квазиденежных инструментов нашли себе место внутри российского правового поля, и их пользователи сумеют объяснить, каким федеральным законом они предусмотрены, то непосредственным адресатом нового законопроекта приходится признать биткоин. Именно эта система до сих пор не имплементирована в наше правовое поле и именно она сулит наибольшие риски держателям (о чем предупреждал и наш регулятор) в силу присущей ей высокой волатильности курса. Кроме того, биткойн наряду с функциями средства платежа и средства расчета пытается еще и выполнять функцию средства накопления. Именно по этой системе прицельнее всего ударит законопроект, который дополняет КоАП новой статьей «Создание, а равно распространение программного обеспечения в целях эмиссии (выпуска) денежных суррогатов».
В мире у валюты биткойн непростая судьба. Она стала глобальным вызовом системе регулирования финансовых операций, и можно насчитать более десятка различных подходов к определению ее правового статуса. В Японии к биткойнам отнеслись благожелательно: глава ЦБ Хирохико Курода выражал «крайнюю заинтересованность» в этой виртуальной валюте, и пока Япония не собирается регулировать их обращение. В Южной Корее министерство науки поддержало местную биткойн-биржу Korbit, которая в итоге привлекла инвестиции в Кремниевой долине.
В США биткойны поначалу восприняли настороженно: на слушаниях в Сенате в ноябре 2013 года звучало беспокойство, что виртуальные валюты могут облегчить продажу оружия, детской порнографии и даже услуг киллеров. Однако председатель ФРС США Бен Бернанке заметил, что такие инновации могут не только быть угрозой, но и открывать перспективы создания более безопасных и эффективных платежных систем. Каких-либо запретительных мер в отношении биткойна не было принято.
Во многих странах биткойны также легальны. Но в некоторых — в частности, в Бангладеш, Боливии, Киргизии, Эквадоре — прямо запрещены. В других их обращение резко ограничено: в Исландии запрещены трансграничные операции с биткойнами, а в Китае и Иордании запрещено оперировать ими местным финансовым учреждениям. Есть и страны вроде Вьетнама, чьи власти официально предупреждают, что инвестиции в биткойны очень рискованны.
Подготовленный Минфином законопроект предлагает жесткий запретительный вариант. Дальновидно ли это?
Что взамен запрета
Есть и более тонкие подходы к регулированию операций с биткойном. Например, налоговая служба США считает их не валютой, а имуществом, которое подлежит обложению налогом на капитал. В Норвегии биткойны рассматриваются как актив, к ним будет применяться налог на прибыль в 25% для юридических лиц. ЦБ Финляндии полагает, что биткойн — и не валюта, и не платежный инструмент, а на данном этапе больше похож на сырьевой товар. Другое возможное решение — обложить биткойн налогом с оборота, оставив НДС с комиссии за проведение торговой операции. По этому пути пошла Германия, одновременно летом 2013 года освободив биткойн от 25% налога на доходы с капиталов. В Германии биткойны квалифицируются как «частные деньги» — выпускаемые не государством, а частными эмитентами.
В Великобритании операции с биткойном облагаются 20% налогом как операции с долговыми расписками. Однако британские валютные трейдеры уже недовольны высоким налогообложением, поэтому в экспертной среде звучат прогнозы, что налоговики могут пересмотреть ставку налога для операций с биткойном, переведя их из категории «торгуемых ваучеров» в категорию «частных денег» и обложив пониженным НДС.
Налоговая служба Сингапура разъяснила, что купля-продажа биткойнов будет облагаться стандартным налогом на доходы. Долгосрочное инвестирование в биткойн будет считаться вложением в капитал и облагаться налогами не будет. В сделках между резидентами по обмену биткойнов на реальные товары и услуги будет взиматься 7% НДС. Не должны облагаться налогом и виртуальные услуги, такие как внутренние покупки в приложениях с помощью биткойнов.
Налоговое регулирование — инструмент более тонкий и сложный, чем административные штрафы. Но и позитивный результат для общества и государства может оказаться намного существеннее.
К закону Грешема в 1990-е появилось дополнение (авторство приписывалось экономисту Кахе Бендукидзе): «Деньги, с которых можно не платить налоги, вытесняют деньги, с которых налоги платить необходимо». Уверен, что ни одно ведомство не в состоянии полностью остановить использование того или иного актива как средство платежа. Запрет биткойнов лишь приведет к появлению многих тысяч нарушителей, но не устранит причины такого экономического поведения. А вот если обложить оборот этого актива налогами, операции с ним можно вернуть в правовое поле.
Артем Генкин для РБК
